Зиновий Столяр вспоминает

 

Итак, благодаря легендарной Марии Биешу, а может - просто благодаря самой судьбе - Зиновий Лазаревич узнал обо мне и написал следующее:

Я глубоко тронут тем, с каким вниманием и интересом Вы относитесь к памяти о Яне Френкеле. Мы действительно были с ним друзьями (он называл меня "кецеле" - "кошечка" по-еврейски). Я намеревался писать о нем монографию, но для знакомства с его архивами надо было нам пожить с ним вместе какое-то время, а такой возможности не было - нашелся автор в Москве (Т. Журбинская) и монография была написана и издана (речь идет о книге -Журбинская Т. Ян Френкель. (Портреты советских композиторов). М., Сов. композитор, 1988 - София)

 

Я попросила Зиновия Лазаревича рассказать, как он познакомился с Яном Френкелем. И вот что он мне поведал:

Я познакомился с Яном, когда он приехал к нам на гастроли в Кишинев. Это было где-то в 60-е годы. После его концерта я вышел к нему и преподнес благодарность от себя и от Союза композиторов. Потом, приезжая в Москву, я часто наведывался к Яну домой, и вот так мы подружились. Когда он приезжал в Кишинев, я вел его концерты.

 

А вот что Зиновий Лазаревич поведал мне вкратце о своем личном многолетнем общении с Яном Френкелем и его семьей:

Я очень дружил с Яном, много раз бывал у них дома (и на Трубной, и на Ново-Алексеевской, и на Готвальда), часто встречался и дружил с Наташей (женой Френкеля - София), но ни разу не видел ни дочь Яна, ни его внука Яника. Так уж получилось. Последний раз виделся с Яном на 9-м съезде композиторов в 1988 г. Написать о нем книгу так и не успел - не хватило материалов биографического характера. Но Яна я очень любил и до сих пор читаю иногда о нем лекции, которые люди слушают затаив дыхание.

 

А вот какие интересные эпизоды поведал мне Зиновий Лазаревич в телефонном разговоре накануне 21 ноября - дня рождения Яна Френкеля:

Однажды мы с Яном были в Кишиневской республиканской библиотеке, и его там попросили спеть. У него было больное горло, и я предложил ему отказаться, тем более что ему вечером еще предстояло петь целый концерт. Но Ян решил выполнить просьбу и спел им вполголоса небольшую программу.

***
Когда Ян должен был петь в Кишиневе "Журавли", я сказал ему: "Ян, зачем ты просишь публику петь ее вместе с тобой? "Журавли" - это интимная песня, ее надо слушать стоя.". Ян понял, и не просил петь "Журавли". А вот "Русское поле", "Вальсок" и другие песни - это уже можно было петь, и все пели их вместе с ним.

 

Впоследствии Зиновий Лазаревич развил эту мысль в одном из присланных мне писем. Вот что оно гласило:

"Журавли" - это исключительно личная, интимная песня, и стихи Р. Гамзатова здесь "ультра"-лирические. Исполнение "Журавлей" я воспринимаю только бернесовское - не в обиду будь сказано нашему светлой памяти дорогому другу. И здесь один эпизод из моей личной практики. Как Вы знаете, дорогой Ян очень любил, чтобы аудитория ему подпевала, он даже делал знак публике - мол, пойте со мной. Однажды во время моего с Яном выступления здесь, в Молдавии, он так же поступил во время исполнения "Журавлей". Но ведь среди публики много эстетически безграмотных людей, да и просто дураков. И в тот раз участие публики в исполнении "Журавлей" превратилось в шоу, какое-то дурацкое кривляние, крик. Потом я Яну сказал об этом и посоветовал больше публику к "Журавлям" не привлекать. Другое дело - "Русское поле", "И все-таки море" и т.д. Яник (то есть в данном случае - сам Френкель - София) согласился со мной, и в остальных концертах, в которых я участвовал, "Журавли" исполнялись без участия публики, очень строго и проникновенно. Так было, это не выдумано мною, а было на самом деле.

 

А еще в одном телефонном разговоре Зиновий Лазаревич рассказал мне удивительную историю, связанную с двумя песнями Френкеля, о которых он незадолго до того (вместе с песнями Френкеля на стихи Расула Гамзатова) рассказывал ветеранам войны:

Когда песня "Русское поле" прозвучала в фильме "Новые приключения неуловимых", она прошла как-то незаметно. И тогда Ян поручил спеть ее Юрию Гуляеву. Гуляев записал ее на радио, и тут посыпалась масса откликов. Один из откликов послал какой-то чудак, спросив у Френкеля: "Как это леса и моря не могут сравниться с русским полем?" Яну сообщили об этом письме, он пошел на радио и спросил: "А где у вас картотека моих песен?" В ней он нашел песню "И все-таки море" в исполнении Эдуарда Хиля и попросил передать для этого чудака. Что и сделали.

 

А когда я была в Кишиневе и отмечала там день своего рождения, Зиновий Лазаревич поведал мне вот такое:

Я угощал Яна молдавской мамалыгой, но он только что приехал из Румынии, а там мамалыга была из жидкой каши, и эта молдавская мамалыга ему не понравилась. А также я его угощал молдавским вином и водкой. (к слову - мне тоже не очень понравилась молдавская мамалыга - София)

***
Была передача по молдавскому телевидению с участием Френкеля. Я сказал несколько слов, а затем говорил он и, конечно, пел. Был прямой эфир, а вечером передачу должны были повторить в записи. Так вот, когда должны были крутить запись, оказалось, что пленка бракованная - девочка, которая записывала звук, расплакалась при исполнении "Журавлей", и слеза ее упала прямо на матовую пленку. А перезаписать еще раз целый концерт нельзя было. Но Ян снова записал "Журавли", чтобы концерт прозвучал в эфире.(очень напоминает историю с песней Никиты Богословского "Темная ночь", которую Френкель очень любил. Тогда тоже расплакалась звукооператор, и несколько пластинок с этой песней оказались бракованными - София)

 

Вот такими интересными воспоминаниями о Яне Френкеле поделился со мною Зиновий Лазаревич Столяр. Его воспоминания вы можете также прочитать в разделах, посвященных песням Яна Френкеля, а также воспоминаниям о нем великого дагестанского Поэта Расула Гамзатова и поэта Константина Ваншенкина.